Использование юридических конструкций

использование юридических конструкций

Для современного Российского государства одной из принципиальных ключевых проблемой является проблема оптимизации правовой политики, повышение степени эффективности, действенности использования юридических конструкций1.

Термин «эффективность» образован от латинского слова «эффект» (effectus), которое означает «результат, следствие каких-либо причин, дей-ствий» . Эффективный — значит дающий предварительно намеченный, полезный и приводящий к нужным результатам эффект, а эффективность — результативность целенаправленного действия чего-либо3.

Эффективность — это универсальное понятие, которое распространяется на любые управляемые и самоуправляемые системы и подсистемы. Оно выражает способность системы хорошо приспосабливаться к условиям реальной действительности, обеспечивать на ее основе свое функционирование, ставить перед собой цели и успешно достигать их.

Теоретическая разработка проблемы эффективности находит отражение в разных отраслях знаний, в том числе и в российской правовой науке. В литературе имеется немало работ, специально посвященных проблемам эффективности в праве.

Первостепенное значение эффективности современного российского права, как верно отмечает В.М. Баранов, обусловлена тем, что эффективность характеризует активную, творческую роль правовых норм в регулировании общественных отношений, а выяснение ее условий и показателей -необходимая предпосылка научно обоснованного совершенствования правотворческой и правоприменительной деятельности1. В связи с этим в отечественной правовой науке уделяется пристальное внимание исследованию проблем эффективности правового регулирования, прежде всего эффективности правовых норм, эффективности правоприменительных актов и эффективности правовых категорий и институтов. Однако, если относительно правовых норм и правоприменительных актов наряду с теоретической разработкой указанного вопроса имеются количественные показатели и разрабатываются определенные рекомендации практического порядка, то этого пока нельзя сказать об эффективности юридических конструкций.

На сегодняшний день в российской юридической литературе нет общетеоретических исследований, посвященных проблемам эффективности юридических конструкций. Прежде чем приступить к рассмотрению этого вопроса, было бы целесообразным определить понятие эффективности в праве2.

Между юристами различных научных направлений существуют разногласия относительно размежевания категорий «эффективность», «оптимальность» и «ценность». В российской правовой науке наметились три основных подхода к определению понятия «эффективность».

Первый подход. Эффективность определяется как результативность правовых норм, а также институтов и измеряется степенью достижения поставленных перед ними целями. Предполагается, что эффективность охватывает все стороны действия названных объектов, поэтому вопрос о соотношении понятий «эффективность», «оптимальность» и «ценность» не решается1.

Второй подход. Эффективность рассматривается лишь как неотъемлемый элемент категории «оптимальность». По представлениям авторов данной идеи понятие «оптимальность» включает в себя три элемента: 1) эффективность, определяемую по степени достижения любой цели; 2) полезность, под которой понимается разница между результатом действия правовой нормы или института и непредвиденными побочными последствиями такого действия, из которых одни положительно, другие отрицательно влияют на смежные общественные отношения; 3) экономичность нормы, под которой понимается количество материальных затрат, необходимых для ее функционирования2.

Третий подход. Эффективность — это свойство, выражающее меру ее пригодности своевременно при определенных социальных затратах вызвать достижение конкретного научно обоснованного положительного результата. Эффективность рассматривается как категория, включающая в себя такие понятия как «оптимальность» и «ценность». Настоящая позиция находит широкое освещение в литературе1.

Прежде всего, хотелось бы отметить, что дискуссия между двумя последними подходами в целом носит терминологический характер. Это обстоятельство объясняется тем, что в итоге все их представители признают необходимость оценки правового явления по разным критериям — с точки зрения достижения поставленных перед ними целей, обоснованности, а так же степени произведенных затрат на поддержание функционирования этих норм и институтов. Однако для формулирования определения эффективности юридических конструкций нам представляется наиболее приемлемым последний подход в силу следующих соображений.

Предлагаемая позиция позволяет избежать отождествления понятий «эффективность» и «оптимальность» правовых явлений. В этом плане мы разделяем позицию В.М. Баранова, который считает: «Оптимальность — самый рациональный из всех возможных способов достижения намеченных нормой права целей» . Это наилучшая характеристика правовой нормы вызывать достижение поставленных целей. Как правильно замечает О.А. Гав-рилов, оптимальность — это тот эталон, к которому должна приближаться правовая норма3. Поэтому вряд ли можно согласиться с представителями второго подхода, которые утверждают, что эффективность это лишь элемент оптимальности, так как последняя не может быть ни шире, ни уже эффективности. Это сама эффективность, ее конкретный вид.

Поскольку понятие «эффективность» выражает положительные результаты реализации средств достижения поставленной цели, то применительно к эффективности юридических конструкций можно заключить, что указанная категория характеризуется как особое свойство этих результатов.

В связи с этим вряд ли можно принять первый и второй подходы, в рамках которых эффективность рассматривается как отношение между поставленными целями и полученными результатами либо как состояние соответствия запланированного результата полученному результату в силу следующих соображений.

Во-первых, ожидаемый результат, как правило, связан не только с изначально поставленными целями, но и с промежуточными, внезапно возникшими целями.

Во-вторых, на его качество влияют и независящие от «первичного» целеполагания объективные факторы. Поэтому определять эффективность как «отношение» или «состояние» недопустимо. По мнению диссертанта эффективность — это определенное свойство.

В рассматриваемом подходе происходит четкое разграничение понятий «эффект» и «эффективность». При этом учитывается, что эффект, как результат может иметь как позитивное, так и негативное значение по отношению к преследуемым целям. Наличие эффективности свидетельствует уже о том, что эффект полученный в результате реализации правовой нормы или института безусловно положительный. Таким образом, эффективность юридических конструкций — это положительное свойство.

Следующим преимуществом рассматриваемого подхода выступает рассматриваемый в нем временной признак. Действительно, установить эффективность юридических конструкций можно лишь с учетом определенного периода времени, ибо поставленные цели всегда должны быть конкретными для получения ожидаемого результата в определенный срок. В связи с этим становится очевидным, что запоздалое или наоборот слишком раннее получение пусть даже положительного результата по существу может означать неэффективность юридических конструкций.

Гносеолого-методологическая функция юридических конструкций

Термином гносеология обозначается теория научного познания (синоним — эпистемология), которая является одной из составных частей философии. Гносеология изучает закономерности и возможности познания, исследует ступени, формы, методы и средства процесса познания, условия и критерии истинности научного знания. Гносеология является частью более общей отрасли научного знания — науковедения, которое изучает еще вопросы организации и планирования научных исследований, социологию и логику науки.

В свою очередь в гносеологии выделяется как ее составная часть методология. С одной стороны, методология рассматривается как учение о методах познания в целом. С другой — методология выступает как совокупность методов в какой-либо конкретной области научного познания — тогда говорят, например, о методологии педагогики, методологии психологии.

Гносеология равно применима ко всем отраслям научного знания, распространяет арсенал своих методов и приемов на процессы познания всех без исключения объектов творческих изысканий. Не является исключением и правовая сфера.

Юридические конструкции следует рассматривать не только как технико-юридические модели, но и в контексте метода юридической науки. При этом представляется, что юридические конструкции должны быть отнесены к специально-юридическим средствам исследования права.

Понимание юридической конструкции как средства познания права, метода юридического исследования имеет достаточно давнюю историю. Именно в данном контексте преимущественно использовался термин «юридическая конструкция» правоведами во второй половине XIX — начале XX веков . В современной литературе, пожалуй, наиболее основательные разработки данного ракурса проблемы принадлежат А.Ф. Черданцеву2 и Н.Н. Тарасову3.

Как отмечалось ранее, юридические конструкции сами по себе не обладают регулятивной функцией. Однако для различения тех технико-юридических конструкций, которые получили закрепление в нормах права, с теоретико-познавательными юридическими конструкциями вполне уместно употреблять условный термин «нормативная юридическая конструкция», который был предложен А.Ф. Черданцевым.

По мнению Н.Н. Тарасова, если юридическая конструкция выражается, например, в организации нормативного материала и, в силу этого, является фактором определенного регулятивного воздействия (то есть не сама по себе, а через нормы права), то ее можно расценивать как нормативную конструкцию (как элемент содержания права, но не непосредственный, как нормы права, а опосредованный), а если та же конструкция используется в гносеологическом отношении, то она должна интерпретироваться как теоретическая. С методологических позиций усматриваются и некоторые дополнительные возможности такого подхода к проблеме. Прежде всего — в отношении различения нормативной юридической конструкции как элемента собственного содержания позитивного права и юридической конструкции как единицы юридического мышления, метода юридического исследования1.

В качестве опосредованного элемента содержания права юридические конструкции работают в пространстве правового регулирования независимо от их отражения теоретическим сознанием. Об этом, как уже говорилось, писал Р. Иеринг2. С общетеоретических позиций на такую возможность указывает и А.Ф. Черданцев, оценивая такое положение дел, преимущественно, как принадлежащее истории: «Исторически, пожалуй, раньше возникла нормативная конструкция, выраженная в нормах права…». И далее: «… конструктивное выражение норм только что возникшего права не было сознательным, а складывалось стихийно»3.

Таким образом, фиксируется возможность существования в позитивном праве положений, юридических конструкций, не имеющих соответствующего научного осознания, складывающихся стихийно и «работающих» латентно4. В то же время, даже по чисто логическим основаниям сложно признать возможность стихийного складывания юридических конструкций, исключительно фактом истории. Разумеется, в современном праве данный процесс, скорее всего, уже не имеет такого значения, как в прошлом. Тем более что современное отношение к правовому регулированию характеризуется все большим вниманием к его рационализации5. Однако и оснований совсем исключить его не удается. В противном случае пришлось бы отказать в признании конструктивности профессионального правового мышления практикующего юриста. Думается, и сегодня в рамках юридической практики не исключается формирование определенных юридических конструкций, правда, может быть, уже не как завершенных нормативных схем правового регулирования, но как конкретных «образцов» практических решений ситуации в рамках применения действующего законодательства. При первом приближении возможность существования такого «дополняющего» («восполняющего») юридического конструирования видится, например, при определении правового интереса субъекта, морального ущерба, упущенной выгоды и т.д. Еще в большей степени это можно предположить при применении права по аналогии.

Гносеолого-методологическая функция юридических конструкций имеет не только доктринальную, но и неоспоримую прикладную ценность, что определяется совокупностью ряда подфункций и функциональных проявлений.

Значимость юридических конструкций для процессов правового познания заключается в том, что данный феномен обладает весомыми организационно-концептуальными началами. «Зарождение» и последующая правовая фиксация крупных регулятивных механизмов начинаются с юридических конструкций, которые позволяют объединить в системные комплексы различные по своей природе правовые средства и приемы воздействия на юридически значимые сферы социальной деятельности.

Познавательное значение юридической конструкции состоит в том, что благодаря ей исследователь охватывает максимальное число предметов и явлений конкретной области. Это позволяет: 1) составить общее представление об изучаемой сфере явлений во всем их многообразии; 2) охарактеризовать какой-либо отдельный предмет из выбранного круга явлений; 3) ясно представить себе соотношение отдельных видов и рядов явлений и на этой основе вскрыть некоторые закономерности данного соотношения; 4) предвидеть главные направления развития явлений, находящихся на стадии становления.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *